Амурская область — традиционно золотодобывающий регион. Благородный металл здесь моют уже более полутора столетий. Однако и проблем у недропользователей хватает. Самое печальное заключается в том, что проблемы эти субъективные и связаны они с чрезмерно жёсткой позицией надзорных органов. Впрочем, обо всём по порядку.

Жёсткая позиция

На сегодняшний день в Амурской области идёт работа в рамках порядка 1450 лицензий на освоение золотоносных участков недр. Из них более 500 — это поисковые лицензии. То есть, внешне картина выглядит радужно: металл и добывают, и занимаются его поисками. Вот только здесь не всё так однозначно. Некоторое время назад международные экологические организации (в частности WWF), что называется, «забили тревогу». Дескать, золотодобытчики загрязняют реки. И довольно масштабно. После этого (или одновременно с этим) к вопросу подключились надзорные органы, а именно Амурское управление Рос­природнадзора. Плюс ко всему контроль за состоянием рек осуществляют и региональные власти. Это и стало темой разговора с министром природных ресурсов Амурской области Дмитрием Лужновым:

— Дмитрий Валерьевич, насколько известно, ситуация в сфере недропользования в области неоднозначная — идут остановки предприятий из-за загрязнения рек. Хотелось бы узнать вашу позицию по этому поводу.

— Здесь дело не в нашей позиции, а в той ситуации, которая сложилась с загрязнением рек в Амурской области. Об этом нам сообщают не только официальные структуры, но и сами граждане. К примеру, многие жители Хаканджинского района исторически, всю жизнь занимаются золотом. Они знают, как добывается металл, их не напугаешь немного мутной речкой. Но если уж они говорят, что водоёмы грязные, значит, речь идёт о серьёзном вреде окружающей среде. Об этом же сигнализируют сотрудники WWF: по их мнению, Амурская область возглавляет антирейтинг по загрязнению рек. Я понимаю, что это не российская организация, но мы не можем не реагировать на ситуацию, особенно с учётом того, что в работе находится много добычных и поисковых лицензий. У нас весь север региона этими лицензиями, что называется, закрыт. Это также негативно сказывается на чистоте водоёмов. И вот что интересно: раньше мы во всех бедах винили незаконную золотодобычу, в том числе китайских старателей. Но вот в связи с COVID-19 границы с КНР закрылись, а ситуация в лучшую сторону не поменялась. Значит, дело всё-таки в наших предприятиях.

— Кто принимает решение о приостановке деятельности предприятий, если есть факты загрязнения рек?

— Это прерогатива суда. Но изначально на место выезжает инспектор, фиксирует загрязнение, оформляет протокол и направляет его в суд. А суд уже принимает решение — приостанавливать либо не приостанавливать работу компании на срок до 90 суток. У властей региона нет задачи кого-то наказывать, штрафовать за нанесённый ущерб. Нам эти деньги не нужны, тем более они идут в федеральный бюджет. Наша цель — чтобы реки стали чище.

— Многие недропользователи утверждают, что предельно допустимые концентрации взвешенных веществ (ПДК) уже давно устарели и выполнить все требования невозможно. Это так?

— Да, здесь вопросы есть, и мы их рассматривали на общественном совете. Нормативы, действительно, были введены ещё в советские времена и с тех пор не менялись. Но чтобы их изменить, необходимы научные обоснования. Возможно, нужен дифференцированный подход, особенно для техногенных объектов, которые уже не раз отрабатывались. Но слово должно быть в первую очередь за наукой.

— Какая научная организация может дать соответствующее заключение?

— Мы пока только обсуждаем этот вопрос, в том числе и на общественном совете, куда, кстати, входят и представители высших учебных заведений. Думаю, они могут дать свои предложения, каким образом решить проблему, то есть какая структура может разработать научное обоснование. Но есть и другая сторона медали. Дело-то не только в ПДК. Некоторые недропользователи проекты рисуют как под копирку, нормальные расчёты не делают. Типа: нужно нарисовать три отстойника — нарисую три отстойника. А как всё это будет работать в реальности — неважно. Мы с такими предприятиями долго пытались выстроить диалог, предупреждали о последствиях подобного, мягко говоря, формального подхода. И нередко получали ответ: а нам всё «по барабану», как работали, так и будем работать. Вот с таких недропользователей мы требуем взыскать ущерб в первую очередь, чтобы все остальные поняли: проще сделать нормальный проект и соблюдать экологические требования, чем потом получать неприятности.

— Но контроль за соблюдением экологических требований — это же федеральная компетенция?

— Если говорить просто, то мы контролируем чистоту рек. Ведь реки (за исключением Амура, Буреи и Зеи) — наша компетенция. А если говорить откровенно, то, по моему мнению, в своё время некоторые федеральные структуры вели слабый экологический надзор, и сейчас мы просто вынуждены во всё это «врезаться». К нам же люди обращаются, и мы просто не вправе их «футболить», ссылаясь на недоработки федеральных ведомств. Это, кстати, чёткая позиция губернатора Амурской области Василия Александровича Орлова. Мы все заинтересованы в развитии золотодобычи на территории региона. Это же и налоговые отчисления, и рабочие места для местных жителей, и социальная отдача. Но экология в любом случае первична.

И не только ПДК

О ситуации с предельно допустимыми концентрациями взвешенных веществ в последнее время говорится немало. Сегодня нормы превышения ПДК составляют в основном 0,25 миллиграмма в одном кубическом дециметре воды. Но, по мнению специалистов, нельзя забывать о внутреннем, природном воздействии. Реки, действительно, живут своей жизнью: заболачиваются, заиливаются, там намываются и размываются косы. И всё это влияет в числе прочего на ПДК, безо всякого промышленного воздействия. Ещё момент… Соответствующие нормы, по некоторым данным, разрабатывались в конце тридцатых годов прошлого века, когда золото добывали лотками, о промывке промприборами и речи не шло. Поэтому очевидно: нормы ПДК нужно менять. Но для этого, действительно, требуются научные данные. Власть просто обязана взять на себя ответственность и начать движение в этом направлении, иначе золотодобычу не ждёт ничего хорошего. Сегодня отрасль и так крайне обременена множеством расходов. Одно компенсационное лесовосстановление чего стоит, при котором золотопромышленники вынуждены дополнительно платить десятки миллионов рублей, помимо НДПИ, других налогов, затрат на воспроизводство рыбы и прочего. Так для чего их «добивать» ещё и штрафами? Кто от этого выиграет? Явно не бюджеты и не те люди, которые живут в посёлках, где нет никакой работы, кроме старательской. Такие населённые пункты практически полностью зависят от отраслевых предприятий. А уж если их деятельность приостанавливается, это сродни катастрофе.

Кроме того, несмотря на правильный посыл со стороны министра природных ресурсов Амурской области Дмитрия Лужнова, возникает резонный вопрос: а не много ли у нас государственных структур, осуществляющих контроль? Росприроднадзор, Ростехнадзор, природоохранная прокуратура и так далее — это уже довольно серьёзное административное давление. И вот сейчас ещё и региональное минприроды. Никто не спорит: контроль нужен, но, наверное, в разумных пределах. Особенно на фоне истощения минерально-сырьевой базы, когда на счету каждый килограмм золота, когда золотодобытчики по нескольку раз отрабатывают техногенные образования, когда в цене даже поисковые лицензии, не дающие никаких гарантий прироста запасов. Неслучайно сам Дмитрий Лужнов отметил:

«У нас из продаваемых поисковых лицензий 99% — пустышки, прирост по ним копеечный».

Так что ситуация в золотодобыче явно не радужная. Да, выручает высокая цена на металл. В остальном же складывается впечатление, что кто-то заинтересован в уничтожении отечественной россыпной добычи. И, возможно, председатель Союза старателей России Виктор Таракановский прав, когда говорит о подозрительном внимании к отрасли со стороны международных (не российских) экологических организаций. Ведь если россыпи попадут под запрет, в активе страны останутся только рудные объекты, которые нередко разрабатывают компании с иностранным участием. И в этом случае стратегический ресурс России окажется под зарубежным контролем.

«Нормальный диалог, работаем»

В Зейском районе руководители нескольких золотодобывающих компаний отмечают, что проблем хватает и здесь. По сути, они аналогичны тем, которые озвучены выше. При этом, несмотря на сложности, предприятия оказывают территории серьёзную социальную поддержку. Об этом рассказал глава администрации Зейского района Дмитрий Василенко:

— Дмитрий Александрович, сколько золотодобывающих предприятий работает на вашей территории?

— В районе функционирует 31 отраслевая организация (разумеется, я не беру в расчёт нелегальных старателей — это тема отдельного разговора).

— Они оказывают какую-то дополнительную помощь району?

— Из 31 компании порядка 10 — это, действительно, социально ответственные структуры. К примеру, помогают нам с содержанием дорог к некоторым посёлкам. Ведь дорожный фонд района — всего 12 миллионов рублей в год. Так что поддержка золотодобытчиков в этой связи крайне актуальна. Одна из компаний, например, порядка 100 километров содержит. Остальные поменьше, но это также большой плюс. Помимо этого, недропользователи помогают спортивным командам, творческим коллективам, учреждениям культуры… При проведении различных мероприятий мы также обращаемся к ним за поддержкой. Например, ко Дню Победы традиционно проводим акцию «Фронтовая посылка»: собираем наборы для ветеранов Великой Отечественной войны (их у нас всего двое осталось), вдов участников войны и тружеников тыла (68 человек попадают под эти категории). И недропользователи в данном случае работают с администрацией в одной связке. Так что мы благодарны нашим золотодобытчикам. Их социальная ответственность нас здорово выручает.

В качестве вывода: сейчас и сами золотодобытчики нуждаются в поддержке со стороны государства. В первую очередь, в одной — чтобы не мешали работать. А всё остальное (в том числе и в социальной сфере) недропользователи сделают сами.

(По материалам «Недра ДВ»)