экономика Дальнего Востока

Поиск
Журнал "Развитие региона"

В свое время название компании составилось из имен ее основателей Питера Хамбро и Павла Масловского. Масловский уже почти год как заключен под стражу, идет следствие, Хамбро покинул пост председателя совета директоров. 

Цены на золото в 2021 г. держатся в диапазоне $1700–1800 за тройскую унцию, что является исторически высоким уровнем (дороже золото стоило лишь в 2020 г., когда цена превысила $2000). В мире становится все меньше россыпных месторождений золота и все активнее вовлекаются в разработку месторождения с упорными рудами, требующие особых технологий добычи. На этом фоне золотодобывающая компания Petropavlovsk («Петропавловск») планирует до конца октября представить новую стратегию развития. Новое руководство компании, в которой регулярно менялись акционеры и периодически вспыхивали корпоративные скандалы, стремится стабилизировать производственную деятельность и возобновить выплату дивидендов.

Денис Александров, возглавивший Petropavlovsk в конце прошлого года, в интервью рассказывает о стратегии компании, судьбе сделки по продаже доли в железорудной компании IRC и возможном ребрендинге.

– Компания исторически называется Petropavlovsk. Не возникает у инвесторов вопросов в связи с тем, что компания на самом деле базируется в Благовещенске, а не в Петропавловске-Камчатском, как можно подумать?

– Компания прошла несколько этапов переименования. Она называлась Peter Hambro Mining, «Токур-золото», «Петропавловск». Потом ведь есть компания IRC, которая была Aricom, а потом стала IRC. В Гонконге на бирже они называются IRC, в России – «Петропавловск черная металлургия». И был фонд «Петропавловск», который осуществлял какие-то социальные проекты в Амурской области. И, наконец, есть город Петропаавловск-Камчатский. Все нас путают. Поэтому, конечно, бренд «Петропавловск» очень сильно размыт, и с этим что-то надо делать. Мы постараемся в стратегии отразить идеи, что можно делать с этим брендом.

– Речь идет о ребрендинге?

– Ребрендинг назрел однозначно, даже эмблема у нас черная. С точки зрения печати и презентации черные странички очень много краски требуют, тонер заканчивается быстро в принтере, поэтому, мне кажется, от черного цвета точно надо уходить.

– Вы пришли в компанию в непростое время с точки зрения управления. Расскажите, с какими трудностями столкнулись, что уже удалось изменить?

– Действительно, период был непростой, в прессе было много шума вокруг «Петропавловска» последние несколько лет. За последние четыре — пять лет в компании четыре раза сменился основной акционер. Когда мы пришли в компанию в декабре, у коллектива было очень настороженное отношение. И первая задача была – убедить коллектив, что мы пришли сюда не грабить компанию, не продавать ее по кускам, не увольнять всех и вся, а пришли строить, с планами и с надеждами на то, что компания будет дальше развиваться. Это сделать удалось, коллектив в нас в целом поверил. Дальше началась работа по комплексному аудиту. Мы реструктурировали полностью московский офис, сейчас в процессе по благовещенскому офису. Сегодня стали понятны все линии управления. Дальше мы начали смотреть на контракты. Было очень много посредников, закупка была не у прямых поставщиков. Мы избавились от посредников, «спрямили» контракты, где-то заключили долгосрочные, пересмотрели программу капитальных затрат. Некоторые сотрудники были уволены за нарушение правил этики в процедурах закупки, с кем-то судимся сейчас. За первые полгода мы сократили капитальные и операционные затраты примерно на $26 млн.

– С чем связано падение производственных показателей компании в первом полугодии?

– Серьезной проблемой стал золотосодержащий концентрат. В 2020 году окно для заключения контрактов, которое обычно приходится на сентябрь-октябрь, было пропущено, и, когда мы пришли в компанию, у нас было законтрактовано всего 40 000 тонн внешнего концентрата, а нужно было 80 000 тонн. Поэтому начались поиски концентрата на рынке. На сегодняшний день мы свои 80 000 тонн законтрактовали. Даже законтрактовали концентрат из Греции – такой, наверное, первый опыт у нас по иностранному концентрату, если не брать в расчет казахстанский концентрат. Мы не так много потеряли в деньгах, так как маржа по стороннему концентрату меньше – порядка 10%, а по собственному концентрату – около 50%.

В производстве, конечно, падение большое. В прошлом году была партия очень богатого стороннего концентрата, с содержанием золота порядка 100 граммов на тонну, и за весь год в среднем, по-моему, 60 граммов на тонну получилось у нас, а в этом году максимум, что мы имеем с рынка, 30–31 грамм на тонну.

Еще одна причина падения производства – это проект «Албын». Месторождение Албын было отработано в IV квартале 2020 года. На Албыне была окисленная руда с очень хорошим извлечением. Фабрика мощностью 3,6 млн тонн в год, которая на эту окисленную руду была построена, работала на полную мощность, и у «Албына» были самые низкие затраты в группе. Теперь мы перешли на отработку соседнего месторождения – Эльгинского, оно в 36 км, и там руды совсем другие – упорные и полуупорные с содержанием золота порядка 1 грамм на тонну и существенно меньшим извлечением – 75–78%. Сейчас «Албын» показывает резкое падение по производству и рост по затратам, и это мы увидели в первом полугодии. «Пионер» с «Маломыром» работали на уровне прошлого года более-менее нормально.

– Какие еще производственные задачи пришлось решать?

– Строительство и запуск в конце мая флотационной фабрики на «Пионере». Для «Пионера» это очень важное событие, потому что месторождение находится на стадии, когда неупорные окисленные руды заканчиваются, а флотации не было. «Пионер» находится в 30 км от нашего автоклавно-гидрометаллургического комплекса, поэтому его запуск был критичен для производства этого года.

Во втором полугодии фабрика работает уже на полную мощность, и мы ожидаем во втором полугодии рост производства, что также повлияет и на загрузку автоклава. Первую половину года, как и весь 2020 год, автоклав работал на 50% загрузки, и из них значительную часть составлял внешний концентрат, собственного концентрата в 2020 году было 140 000 тонн, которые «Маломыр» производил, а все остальное мы покупали на рынке (в прошлом году купили 117 000 тонн). Первую половину года мы также работали на 50% загрузки. Во II квартале вышли на 60–70%. По итогам III квартала ожидаем загрузку выше 75%. Июль – август мы уже отработали на 100%, сентябрь – на 50% мощности из-за плановых ремонтов, октябрь – декабрь работаем на 100% мощности. Начиная с IV квартала 2019 года наше производство ежеквартально падало, но со II квартала этого года тренд поменялся – производство начинает возвращаться к росту.

– Какой прогноз производственных результатов по итогам года? Ожидаете ли в 2022 г. восстановления производственных показателей и их роста относительно 2019 г.?

– В этом году мы свои планы по добыче подтверждаем. Это 430 000–470 000 унций с учетом стороннего концентрата, стороннего из них – 60 000–80 000 унций. Я думаю, по стороннему концентрату мы будем ближе к нижней границе, в районе 60 000, а по собственному концентрату – это 370 000–390 000 унций по году, и здесь мы будем ближе к верхней границе.

По следующему году. Мы видим, что «Пионер» и «Маломыр» будут производить либо столько же, либо чуть больше. А по «Албыну» пока не понимаем. Пока мы не построим там флотацию, нас будет еще немножко лихорадить. Сегодня, чтобы на фабрику поставлять 3,6 млн тонн руды, мы вынуждены добывать 9 млн тонн, а разницу откладывать на склад, а это деньги, большое количество техники. Оптимизация горных работ может привести к кратковременному падению производства на Албыне, но при этом мы оптимизируем свои денежные потоки.

– Вы планируете представить стратегию развития. Можете рассказать хотя бы предварительно об основных направлениях?

– Стратегию развития мы должны представить до конца октября. Некоторые цифры еще в процессе утверждения. После запуска через год третьей линии флотационной фабрики на «Маломыре» общая переработка проекта будет порядка 6 млн тонн в год. «Маломыр» будет производить порядка 220 000 тонн. «Пионер» будет выдавать 100 000–140 000 тонн. И это загружает наш автоклав практически на 100%. Так что по «Пионеру» понятная ситуация, по «Маломыру» понятная ситуация, автоклав загрузить на 100%. «Албын» – единственный кластер, который сегодня еще в проработке. Это что касается производства.

Дальше будет стратегия геологоразведки, потому что у компании достаточно много геологоразведочных активов, мы мало говорим про них пока, но они есть. Есть Токурское месторождение, которое очень интересно и уже частично разведано, это не «зеленое поле» [не инвестиции с нуля], его нужно доразведать. В Хабаровском крае у нас было три лицензии, плюс мы в этом году выкупили назад за номинальные деньги компанию, которая владела еще пятью лицензиями в Хабаровском крае. Соответственно, в следующем году нужно будет делать там поисковую разведку. Для нас Хабаровский край – приоритет с точки зрения геологоразведки.

(По материалам eruda.ru)