Одна из старейших золотодобывающих компаний России — АО «Ксеньевский прииск» — отличается не только традиционно достойными производственными показателями и высоким уровнем социальной ответственности, но и открытостью для СМИ. Поэтому интервью с директором по операционной деятельности Вячеславом Комлевым получилось достаточно разноплановым.

Всё по плану

— Вячеслав Семёнович, предлагаю начать с производственных показателей АО «Ксеньевский прииск». Промывочный сезон завершён, и наверняка вам есть что сказать. Каким был план золотодобычи на текущий год? Удалось ли его выполнить?

— Я бы сказал, удалось даже перевыполнить, поскольку при плане в 850 килограммов наши подрядные организации добыли одну тонну золота.

— Насколько известно, АО «Ксеньевский прииск» работает по подрядной схеме, что характерно для крупных игроков рынка. С какими подрядчиками вы сотрудничаете?

— Это, в частности, компания ООО «Восток», которая ведёт золотодобычу как дражным (драги № 161 и 164), так и раздельным способом. Помимо этого, среди наших подрядчиков артель старателей «Горизонт», добывающая металл на участке Большой Амазар. А работы на участке Безымянка это предприятие уже завершило. Также были завершены работы на участке Алексей, которые вела ГК «Светлый Альянс». При этом золотодобыча на площадях Амазаркан и Чёрный Урюм с участием этой же подрядной организации продолжается. Продолжается она и на участке Шайдуровский, где задействовано ООО «Полюс Плюс». На участке Итака работает драга № 159.

— План выполнили все подрядчики?

— Все! Среди наших подрядчиков нет неэффективных производственных структур. Да и сама модель нашей работы нацелена на достижение традиционно высоких показателей.

Эффективная схема

— Общеизвестно, что подрядный метод работы внедрили учредитель АО «Ксеньевский прииск» Виктор Николаевич ЛИТУЕВ и генеральный директор компании Егор Викторович ЛИТУЕВ. А как работает эта схема?

— По сути, это холдинговый формат, при котором головная организация (АО «Ксеньевский прииск») является владельцем лицензий, техники и всего имущества, также осуществляет координационные и операционные функции, а подрядчики непосредственно ведут золотодобычу. Всё это положительно сказывается на самом главном в работе любой компании — экономической эффективности.

— Условия для всех подрядчиков общие?

— Нет, конечно! Условия вырабатываются как раз индивидуальные, с учётом специфики каждого участка. Плюс ко всему наши лицензионные площади широко разбросаны, поэтому логистическая составляющая также имеет значение. Нелишне отметить и то, что головной офис не вмешивается в принятие руководителями подрядных организаций оперативных решений. Все они люди опытные, и каждый знает, как именно нужно добывать золото. Задача головного офиса, подчеркну ещё раз, — выработка стратегии и разумный контроль.

— Как происходит выбор подрядчиков?

— Главное требование: это должны быть организации с серьёзным отраслевым опытом, а также высоким техническим, технологическим и, разумеется, кадровым потенциалом. Кроме того, все они должны работать в строгом соответствии с нормами закона. То есть мы выбираем только профессиональных и добросовестных подрядчиков.

Технический вопрос

— Какие промприборы применяются на участках?

— Это, в первую очередь, ГГМ-3, ПГШ-2/50, ГПМП-3000, а также грохоты ГИТ-52 и ГИТ-62.

— А каков у вас парк горной техники?

— Скажу так: вся техника у нас современная, от ведущих мировых производителей. Это и бульдозеры, и экскаваторы, и погрузчики, и самосвалы… Перечислять даже смысла не вижу — парк у нас реально большой. Также хотелось бы отметить: техника в нашем деле играет хоть и значимую, но не основную роль. Главное — грамотно выстроенный производственный процесс, поскольку здесь много нюансов. Например, на каком-то участке для подачи песков на промприбор необходимо использовать погрузчики, а на каком-то целесообразно осуществлять подачу бульдозерами. И это лишь небольшой штрих, таких аспектов в нашей работе хватает, ведь каждая лицензионная площадь индивидуальна.

— На ваших участках функционируют три драги. Когда они появились на предприятии?

— Они здесь были изначально. Дражную золотодобычу на Ксеньевском прииске внедрили ещё в середине семидесятых годов прошлого века. Три драги работают до сих пор.

— Как получилось, что «золотые корабли» удалось сохранить в рабочем состоянии в течение без малого полувека?

— Секрет столь долгой работы наших «кораблей» — своевременные текущие и капитальные ремонты. Это же техника, а за техникой нужно просто хорошо следить.

— Каков объём ваших драг?

— Объём каждой драги индивидуальный — от 210 до 250 литров. Но и здесь, как и на участках раздельной добычи, объём далеко не показатель успеха. Главное — эффективная добычная схема, а всё остальное — хоть и важные, но лишь сопутствующие факторы.

Местный народ

— Сколько человек работает в АО «Ксеньевский прииск» и дочерних структурах компании?

— Около 500 специалистов. При этом лишних людей у нас нет. Каждый, что называется, на своём месте.

— Мы были на ваших участках и отметили одну показательную вещь: бытовые условия там очень хорошие. Балоки, оборудованные всем необходимым для комфортного проживания, прекрасные столовые, где готовят вкусную и разно­образную пищу, бани, прачечные, вся остальная инфраструктура. Такая картина на всех объектах компании?

— Конечно! Я бы отметил следующий момент: Ксеньевский прииск — одно из старейших золотодобывающих предприятий России, в прошлом году ему исполнилось 155 лет. За более чем полтора столетия выработались довольно строгие старательские принципы, главный из которых — работник должен быть сытым и проживать в нормальных условиях. Труд у нас тяжёлый, поэтому к качеству бытовых условий на наших участках мы предъявляем самые высокие требования.

— Но на предприятии и зарплаты достойные?

— Да, средняя зарплата у нас составляет 75 тысяч рублей. Это, кстати, значительно выше, чем в среднем по Забайкалью.

— Как правило, в большинстве золотодобывающих компаний работают приезжие, причём не только из центральных регионов России, но и из бывших советских республик. У вас та же история?

— А вот как раз нет: большинство наших работников — жители Забайкальского края. Это также часть общей политики АО «Ксеньевский прииск». Конечно, кадровые проблемы есть у всех производственных предприятий, но такова общая тенденция в отечественной промышленности. Наш же приоритет — трудоустройство местных жителей, ведь это также положительно сказывается на социально-экономической составляющей в регионе.

Налоги — в Забайкалье

— Вы уже рассказывали о том, как выбираете подрядные организации. А какое требование к подрядчикам самое жёсткое?

— Все без исключения подрядные структуры должны быть зарегистрированы только в Забайкальском крае и платить налоги именно здесь.

— А где зарегистрирована сама компания АО «Ксеньевский прииск»? В Чите?

— Почему в Чите? Нет, работаем мы в окрестностях посёлка городского типа Ксеньевка, поэтому и предприятие зарегистрировано именно в Ксеньевке. Принципиальная позиция руководства нашего холдинга, в первую очередь Виктора Николаевича и Егора Викторовича Литуевых, — налоги от золотодобычи в Забайкалье должны оставаться в Забайкалье.

— Сколько налогов компания заплатила в текущем году? Не секрет?

— Ну а какой здесь секрет? Мы — открытая компания, работающая в строгом соответствии с нормами, в том числе и налогового законодательства, поэтому у нас всё прозрачно. Итак, за 9 месяцев 2021 года в бюджеты разных уровней было перечислено 419 миллионов 10 тысяч 497 руб­лей. Из них свыше 133 миллионов — НДПИ, почти 80 миллионов — НДФЛ, более 150 миллионов — налог на прибыль, 563 с лишним тысячи — транспортный налог, свыше 370 тысяч — налог на имущество и так далее. Плюс ко всему 53 миллиона 825 тысяч 356 рублей поступили во внебюджетные фонды. И это не считая различных сборов. Например, экологических или госпошлины.

— Сколько денег поступило в региональный бюджет?

— Всё зависит от налоговой структуры. Например, как я уже и говорил, налог на прибыль у нас превысил 150 миллионов рублей. Из них более 22 миллионов поступило в федеральный бюджет и почти 130 миллионов — в региональный. Кроме этого, налог на имущество и транспортный налог тоже были перечислены в казну Забайкальского края. Но здесь есть другая проблема. К сожалению, по закону местный бюджет пополняется крайне скудно. По сути, ему достаётся только земельный налог. В нашем случае это всего 226 тысяч рублей. Увы, так выстроена в нашей стране бюджетная составляющая. И чтобы хоть как-то поддержать район и поселение, АО «Ксеньевский прииск» старается помогать территории и конкретным людям.

Для своих

— Да, социальный вклад компании, действительно, значительный. И даже более чем. Далеко не все предприятия отчисляют на благотворительность столь серьёзные средства. Что у вас в приоритете?

— Здесь у нас несколько направлений. Например, только за три квартала 2021 года АО «Ксеньевский прииск» перечислило на цели благотворительности более восьми миллионов рублей. Из них в Забайкальский фонд развития и Фонд регионального сотрудничества и развития — 3 миллиона и 1 миллион 700 тысяч рублей соответственно. И уже эти организации предоставляют необходимую помощь. Оказываем поддержку и другим структурам: Богоявленскому женскому монастырю (1 миллион 530 тысяч рублей), Центру социальной помощи имени преподобномученицы великой княгини Елисаветы (442 тысячи рублей), Могочинской центральной районной больнице (473 тысячи рублей), администрации Могочинского района (179 тысяч рублей) и другим. Существует и адресная поддержка. К примеру, ветеранам Великой Отечественной войны ко Дню Победы руководство холдинга выделило свыше 600 тысяч рублей. Стараемся помогать нуждающимся. Даже на лечение людям деньги выделяли, в размере от 430 тысяч до 1 миллиона 300 тысяч рублей.

— Это ведь не полный перечень структур и людей, которым АО «Ксеньевский прииск» оказывало поддержку в разные годы?

— Не полный, конечно! Я перечислил, как говорится, навскидку и лишь то, что происходило в последнее время. Поддержку оказываем больницам, храмам, школам, детсадам, общественным организациям… За последние четыре года на эти цели было перечислено порядка 70 миллионов. Всё это — жизненная позиция отца и сына Литуевых. О чём говорить, если они на свои средства даже храм в честь святого великомученика и целителя Пантелеймона построили? Эти люди неравнодушны к тому, что происходит вокруг них. И судьба Забайкалья им также небезразлична.

Проблемы есть, но…

— Вячеслав Семёнович, давайте поговорим об отраслевых перекосах. Руководители Союза старателей России и директора многих золотодобывающих предприятий обозначают проблемы, связанные с компенсационным лесовосстановлением. По их мнению, недропользователей вынуждают заниматься несвойственной им деятельностью. Более того, деятельностью бессмысленной, поскольку леса гораздо лучше восстанавливаются естественным образом. Всё это обходится золотодобытчикам очень дорого. Вы с этой проблемой сталкивались?

— Знаете, в АО «Ксеньевский прииск» мы не привыкли кого-то критиковать. Наше дело — добывать золото и следовать требованиям закона. Но, в принципе, с коллегами я согласен. Здесь ведь ещё что показательно? Работаем мы на одних участках, а восстанавливать лес нас обязывают на других. Причём порой за сотни километров от тех площадей, на которых мы работаем. Могу подтвердить исходя из собственного многолетнего отраслевого опыта: естественное лесовосстановление гораздо эффективнее искусственного. Как правило, уже через три-четыре года после отработки и рекультивации участка он и сам прекрасно зарастает. Но мы вынуждены заключать договоры со специализированными организациями, покупать саженцы, которые нам укажут, и платить за это десятки миллионов рублей. Помимо налогов и иных сборов, хотелось бы отметить. Да если бы эти деньги государству, региону или поселению доставались — хоть какая-то логика была бы. А так мы их платим коммерческой организации. И таких дополнительных обременений у нас множество.

— Например?

— Например, за водные биологические ресурсы. Порой нам астрономические суммы начисляют. Работаем на пересыхающем ручье, где и рыбы-то почти нет, а платим, как за вылов кеты или горбуши. Немного утрирую, конечно, но не сильно, на самом деле. Впрочем, основная проблема даже не в этом.

— А в чём?

— Настоящая беда — в порядке получения земель в аренду. От подачи заявления на отвод земельного участка до оформления лесной декларации иногда проходят месяцы и годы. Всё это сопровождается множеством согласований и утверждений, причём при явном несоответствии данных, например, в Едином государственном реестре недвижимости с данными в Государственном лесном реестре. Да и информационные системы, которые используются в уполномоченных структурах (например, программа «Площадь»), также несовершенны. И таких моментов множество. Кроме того, когда на очередном этапе оформления мы подаём документы в министерство природных ресурсов Забайкальского края, они попадают к конкретному сотруднику, который в течение 30 дней вносит свои замечания и возвращает нам бумаги для корректировки. Мы их дорабатываем и вновь отдаём в минприроды, где документы попадают… уже к другому специалисту. Он их изучает 30 дней и снова находит какие-то недочёты, после чего возвращает документы нам. И так может продолжаться очень долго. Поймите правильно: мы не предъявляем претензии ни к министерству природных ресурсов, ни к конкретным чиновникам — они свои обязанности выполняют. Просто «хромает» сама система. У нас есть участки, по которым лицензии скоро закончатся, а мы ещё не можем аренду на них оформить. И ещё момент… Часто нормативные несоответствия приводят к дополнительным финансовым обременениям для недропользователей. Некоторые площади ошибочно числятся как земли лесного фонда, хотя на самом деле это чистой воды муниципальные земли. Но чтобы перевести их из одной категории в другую, приходится тратить опять-таки многие месяцы.

— А в чём разница между категориями?

— В деньгах, конечно же. Аренда гектара лесного участка стоит 15 тысяч рублей, а аренда гектара муниципальной земли — 50 копеек. Что называется, почувствуйте разницу. Впрочем, это объективные сложности. Несмотря на них, мы продолжаем работать. И работаем эффективно, потому что по-другому просто не умеем.

(По материалам Бизнес-газеты «Наш регион — Дальний Восток»)