О работе делегации Забайкальского края на Шестом Восточном экономическом форуме во Владивостоке, реализуемых крупных проектах и о том, как регион справляется с последствиями наводнений этого лета, рассказал глава региона Александр Осипов.

— Александр Михайлович, что, на Ваш взгляд, дает Восточный экономический форум регионам? Ведь диалоги с инвесторами и специалистами в различных направлениях ведутся и в режиме личных встреч.

— Восточный экономический форум дает ощутимые практические результаты, я рад, что он возобновил свою работу. В первую очередь, потому, что у нас есть возможность за эти три дня очень сжато провести десятки переговоров, подписать соглашения, а значит, резко ускорить все процессы и зафиксировать их в рамках конкретных дат. Сложность работы по инвестиционным и государственным вопросам в том, что сроки обычно «ползут», все сводится к долгосрочным обсуждениям. На форуме же у участников переговоров есть четкая задача — договориться, обсудив все нюансы в сжатые сроки.

Второй момент, это — возможность скомпоновать и резко ускорить большое количество переговоров, их транзакционная стоимость резко снижается. Если вести их в обычном режиме, то может уйти год или даже два. Пока ты выйдешь на нужных людей, пока договоришься, где пройдет встреча и в какое время, которое должно быть удобно двум сторонам. Переговоры вне рамок таких форумов нередко сначала начинаются с отдаленных от важной темы диалогов, едва ли не о погоде, до сути можно и не дойти. На ВЭФ все лишнее вычищается и предельно сокращается, каждый заинтересован, чтобы сосредоточиться на конкретике и быстрее получить результат. Ведь каждый настроен уехать с максимальными результатами.

Еще одним немаловажным, соизмеримым, а может быть даже большим результатом, является возможность обозначить важные, сложные проблемы, задать концептуальные вопросы, что в обычной системе, в обычной жизни очень тяжело сделать, особенно — на уровне государственного управления. Здесь на сессиях можно напрямую эти задачи решать с соответствующими членами правительства: зампредами, министрами, представителями ключевых госкомпаний. Опять же, обсуждение можно вести, подключая присутствующих на форуме экспертов, что позволяет подходить к проблемам с разных сторон. Все процессы идут быстрее, чем с позиции бюрократической логики: написать письмо, озвучить вопрос на совещании и потом ждать, решится что-то или нет. Здесь все звучит и слышится совсем по-другому. Это также касается наших наиболее важных вопросов: бюджетного инвестирования, бюджетной обеспеченности регионов, создание и поддержание социальной и базовой инфраструктуры. Ну и, конечно, главная тема — экономическое развитие, четко обозначается на форуме основная линия дальнейших действий по развитию Дальнего Востока.

Регионы принимают непосредственное участие в ключевых мероприятиях по линии государственной политики. Это совещание с президентом по социально-экономическому развитию, заслушивание главой государства результатов работы модераторов, итогов работы сессий. Причем, сессии — пленарные, там на многое обращают внимание.

— Уже скоро три года как Забайкальский край вошел в состав Дальнего Востока. Ощущает ли регион результаты тех преференций, которые предоставляются в рамках различных программ по развитию дальневосточных территорий?

— Я хотел бы обратить внимание на самое главное: на форуме президент четко обозначил, что принятые ранее решения по Дальнему Востоку уже показали свою действенность. Уже тысячи проектов реализуются на Дальнем Востоке, даже в Забайкальском крае — уже 25 проектов, вложено 200 млрд рублей инвестиций. За два года для Забайкалья это просто феноменальный результат. Есть что подчищать, есть что развивать, но мы видим эффективность всех новых используемых механизмов для экономического, инфраструктурного, социального развития региона.

Возможно,  впервые на ВЭФ было четко озвучено, что было изначально заложено в идее развития Дальнего Востока: создание новых предприятий, расширение и модернизация существующих задают основной долгосрочный вектор развития территорий ДФО. Регионы уже научились привязывать к новым проектам развитие всей базовой инфраструктуры, синхронизировать с ними решение социальных вопросов. Теперь абсолютно понятно всем, что это — государственная политика, что так и должно работать. Фрагментация всех процессов в ДФО приобрела единое направление.

Каждый должен внести свою лепту в формирование полноценного, комплексного механизма, проекта развития на конкретной территории, создание проекта развития. К примеру, если разрабатывается месторождение, значит должны быть решены вопросы инфраструктуры, кадров, а где кадры, там, соответственно, социальные потребности. Это, наверное, главный результат от ВЭФ, главные итоги и главные ощущения.

— Вы упомянули об эффективности диалогов на Восточном экономическом форуме. С какими результатами завершился он для Забайкальского края в этом году?

— Мы подписали ряд очень важных соглашений, наверное, около полутора десятков. Одно из важных — реализация второго этапа освоения Удокана, это — 280 млрд рублей инвестиций. Для нас это принципиальный проект.

Другие проекты — не такие масштабные, но тоже достаточно крупные. В перечне подписанных проектов — самые разные отрасли. Это важный момент, так как если на первом ВЭФе, в котором участвовало Забайкалье, основным направлением была горная добыча, то сейчас — очень диверсифицированный набор проектов. Мы еще, конечно, не на том уровне субъектов, которые имеют в своем «портфеле» проекты, связанные с авиацией или освоением космоса, к примеру, но уже хотя бы не только о горной добыче ведем речь. С инвесторами обсуждаются проекты по сельскому хозяйству, по различным промышленным объектам, по жилищному строительству, социальным объектам.

— В Забайкалье на данный момент реконструируется много  крупных предприятий, которым впоследствии будет необходимо вывозить свою продукцию по железной дороге. Как Вы оцениваете состояние, пропускную способность железной дороги в регионе? Какой объем грузов она способна пропускать ежегодно?

— Мы эффективно работаем и взаимодействуем с ОАО «РЖД», с Олегом Валентиновичем Белозеровым по вопросам как развития железных дорог, так и экономики Забайкальского края, в том числе, по функционированию Забайкальской железной дороги — самой грузонапряженной железной дороги в стране. Постоянно мы обсуждаем совместные планы.

Конечно, есть определенная доля нашего участия и по развитию транзитного потенциала Транссиба и БАМа, но большой вклад нашего сотрудничества в формирование на территории Забайкальского края железнодорожной транспортной базы именно для забайкальских грузов. Потому что если мы не будем иметь возможность их вывозить, нам их продавать просто будет некуда. На территории края они, по большому счету, в больших объемах не востребованы. Все, что производят наши предприятия, внутри региона мы не продадим. Соответственно, не будем иметь соответствующей загрузки экономики и нормальных рабочих мест.

Из ключевых направлений отмечу подготовку к реализации второго этапа строительства БАМа и Транссиба. Мы по этому вопросу участвуем во всех группах, все наши пожелания по большей части учтены. Для Забайкалья очень важно, что модернизируется ветка от Транссиба на Китай — «Южный ход». Она идет от Читы на железнодорожный и автомобильный пункт пропуска Забайкальск. В 2020 году закончилась реконструкция, которая заключалась в электрификации этой линии, то есть, мощность значительно повысилась. Электрификация позволяет увеличить объем перевозок между Россией и Китаем, кроме того, надежность железнодорожных транспортных коммуникаций переходит на другой уровень.

Ранее был реконструирован железнодорожный пункт пропуска, чтобы увеличить пропускную способность — ускорить осмотр, таможенную проверку, пограничные процедуры. Сейчас договорились о том, что с китайской стороны будет большее количество линий, на которых будет проводиться обработка грузов.

С точки зрения основных решений, важных для нас, можно назвать присоединение различных месторождений к железнодорожной сети. Транзитные возможности на территории Забайкальского края расширяются и, с учетом развития БАМа и Транссиба, процесс — только в самом начале. Нужно учитывать, что из Забайкалья не очень выгодно везти 3 тыс. км до восточных портов, проще довезти 500-600 км по  «Южному ходу» до Китая.

— Забайкалье планировало к 2022 году передать из региональной в федеральную собственность автодорогу в направлении аэропорта Читы, в какой стадии сейчас находится вопрос?

 — Все процедуры — в завершающей стадии, практически, мы этот участок передаем. Я надеюсь, что в ближайшие год-два Росавтодором будут проведены работы по ремонту и реконструкции участка, которые предусмотрены, и у нас будет первоклассная трасса от города до аэропорта.

— Развитие экономики завязано не только на инфраструктурных возможностях, но и на возможностях энергетики. Как регион планирует урегулировать тарифные убытки по Краснокаменской ТЭЦ? Ранее ПГХО выиграло дело в двух инстанциях о взыскании с краевого Минфина 130 млн рублей.

— ПГХО, как и другие теплоснабжающие, энергоснабжающие организации, вынуждены судиться с краем для получения средств, которые мы не собираемся им не давать. С удовольствием их предоставили бы.

Вопрос в том, что при принятии тарифных решений мы находимся в рамках вынужденных обстоятельств. Себестоимость угольной энергетики — выше, чем установленные тарифы, однако, мы не можем вздувать тариф, потому что население и бизнес уже тоже у нас буквально стонут. У нас и так девять месяцев в году отопительный сезон. На старых мощностях эффективность ниже, поэтому себестоимость получается выше, чем была бы при модернизированной энергетике. Поэтому мы в тарифных решениях признаем определенную несправедливость, что тарифы не полностью покрывают издержки энерго- и теплоснабжающих организаций, но нужного объема средств не находим.

На сессиях и на совещаниях по социально-экономическому развитию этот вопрос поднимался перед президентом. На сессиях по бюджетной обеспеченности тоже поднимался вопрос, что при выделении дотаций на выравнивание дальневосточным и сибирским регионам не учитываются реальные потребности.

Южным регионам это не нужно, так как отопительный сезон там — 3-4 месяца. Получается, что методики разработаны для всей страны, а специфика арктических, сибирских — самое главное, что нас интересует, дальневосточных регионов — не учтена. Дотации на выравнивание не учитывают этих расходов, мы на них финансирование не получаем, как результат — не можем рассчитаться с энергоснабжающими организациями. В свою очередь они тоже не могут существовать в таком режиме, когда годами расходы не компенсируются, поэтому обращаются в суд на принудительное взыскание. Будем убеждать Минфин России, ведь при наличии исковых решений необходимо рассчитываться. Из 1,7 млрд рублей на этот год, которые энергоснабжающим организациям, мы где-то две трети наскребли. Это примерно 1,1 млрд рублей, но 800 млн рублей найти не смогли. Вот по этим «хвостам» они вынуждены получать средства в судебном порядке.

— В начале нашего разговора Вы упомянули, что спектр развития экономики начал расширяться в регионе. Перейдем к сельскому хозяйству. Компания «Терос ЗК» в текущем году планировала ввести в оборот 20 тыс. га залежных земель в Забайкальском крае. Удалось ли компании воплотить задуманное, есть ли у региона соглашение с инвестором? Какие финансовые вложения ожидаются, а также проекты и сроки их реализации?

— Компания «Терос ЗК» у нас работает недавно, только второй год в сельском хозяйстве. Забайкальское сельское хозяйство, особенно растениеводство, имеет определенную специфику. Все дело в том, что в агроцикл имеет непривычный для аграриев режим. Связан он с бесснежными зимами и с малым количеством осадков весной, наибольшее количество дождей на территории края выпадает в июле-сентябре. То есть, когда семя входит и идет его рост и нужна максимальная влажность, осадков нет, а когда приходит время убирать урожай и должно быть сухо, начинается сырость. Нужен опыт и практика, чтобы работать в таких условиях на полях. «Терос ЗК второй год только работают, они, я так понимаю, потихоньку «набивают руку». Сейчас компания формирует земельный банк и учится работать на этих территориях, чтобы выращивать высокопродуктивные культуры. В целом наша оценка их работы такая. Насколько я помню, около 5 тыс. га они осваивают, не 20 тыс. га, но это не вызывает у нас тревогу. Главное, чтобы они научились в этих природно-климатических условиях с этим режимом осадков надежно получать стабильный урожай.

— Вы говорили, что Забайкалье — самый пострадавший регион от наводнения: действительно, здесь прошли несколько волн паводков. Все ли компенсации регион получил из федерального центра, успеваете ли восстановить объекты к зиме?

— По цифрам, которые звучали по другим оказавшимся в зоне паводков регионам, мы, наверное, самый пострадавший по количеству людей и объектов. Почти 15 тыс. человек пострадало, 3 тыс. домов, почти 600 км автомобильных дорог, 148 социальных объектов: школ, больниц, домов культуры, физкультурно-оздоровительных комплексов и так далее. Большое количество гидротехнических сооружений повреждено.

Особенно беспокоит, что почти у 4 тыс. семей были смыты личные посадки, огороды, приусадебные участки, а это — почти 60-70% их зимнего рациона.

По социальным выплатам работу завершили, соскребли со всех статей бюджета, поснимали что-то с финансирования ноября-декабря, чтобы люди могли восстанавливать имущество, и были деньги в кармане в этих тяжелых условиях.

Сейчас в правительстве находится несколько проектов постановлений, в том числе, по социальным выплатам, строительству нового жилья и компенсациям за ремонт пострадавшего жилья, по сельскому хозяйству. Еще не знаем, как будет урегулирован вопрос по огородам, есть определенное беспокойство, непонятно, кто и когда нам на эти средства выделит. Со своей стороны мы все сделали: подготовили документы, провели необходимые экспертизы, направили обращения в федеральные органы. Надеемся, что уже идет подготовка проектов постановлений о выделении денег на ремонт социальных объектов, которые пострадали. Если не ошибаюсь, на подписании в правительстве находятся пять проектов постановлений по разным видам выплат.

— Причина масштабных паводков в том, что климат изменился или гидротехнические сооружения сильно изношены?

— Безусловно, изменился климат. Во-первых, залило в третью волну  те районы, которые считались засушливыми. Несколько лет назад мы там списывали урожай из-за засухи, а в этом году там все смыло. Более того два года назад я запросил в Сибирском отделении наук в профильном институте информацию о том, как изменились природно-климатические условия, режим осадков и средние температуры, как обстоят дела с гидрологическими объектами. Выяснилось, что изменения — значительные. Температуры в отдельные месяцы повысились большим образом экцентрично в конце зимы и начале весны, гидрологические режимы сместились на июль-август, количество штормовых ветров, интенсивность ливней выросла.

Стал более заметен резкий градиент между засухой и обводнением. Нас заливало, а соседняя Якутия все это время горела. Вся Чита в дыму, хотя более 800 км до границы с Якутией, но — в воде. Явные изменения климата.

Сказывается также и то, что мы, казалось бы, с учетом технического прогресса, должны были далеко вперед шагнуть от советской системы. А на деле многое из того, что было в советской системе, разобрали, но взамен ничего лучше не создали. Уменьшилось количество гидропостов наблюдения. У нас были нервные минуты на заседаниях штаба. Вот конкретный пример: поступила информация, что на метр поднялась вода в верховье одной реки, мы запрашиваем у специалистов информацию — к каким последствиям это приведет ниже по течению, а четкого ответа нет. Но вы же наблюдаете за процессами почти столетие, можно же было к этому времени уже сформулировать ответ? Наверное, раньше так и было, а тут нам ничего ответить не могут, так как количество гидрологических постов уменьшилось с советского времени.

По лесным пожарам — аналогичная ситуация, хотя в последнее время нам активно помогает Минприроды. Со стороны МЧС в начале года, когда мы в феврале-марте были одними из самых «горимых» регионов, создали большую федеральную группировку и активно помогали тушить. Но ведь пришлось же задействовать соседние регионы, а раньше, в основном, справлялись своими силами. Мне кажется, проблема в этих всех оптимизациях, когда в 2000-ых года и в начале 2010 года были приняты не самые оптимальные решения. Наложение этих двух факторов так обостряет ситуацию и усугубляет последствия. Во время совещаний по ЧС президент обращал внимание на эти проблемы, что необходимо создавать эффективную в плане ЧС систему. По Забайкалью, в частности, шла речь об увеличении авиационной группировки и количества лесопожарной техники. В 2020 году, несмотря на большое количество очагов пожаров, нам удалось минимизировать их последствия, в этом году еще хуже ситуация была, но мы уже намного лучше справились. Однако никакого спокойствия внутри нет.

— Удалось договориться с Росводресурсами о строительстве гидротехнических сооружений?

— Нам выделяют более 400 млн рублей на пострадавшие дамбы, защитные сооружения. Это тоже одно из постановлений, которое должно быть подписано. Все должно быть восстановлено в короткие сроки. Помимо этого Минприроды, Росводресурсы, осмотрев наши объекты, пришли к выводу, что необходимо поддержать наши предложения о строительстве новых, а также модернизации существующих гидротехнических сооружений. В первую очередь, речь идет о Чите. Около 3 млрд рублей должно быть выделено на усиление и продолжение дамб для закрытия города  и в ряде других населенных пунктов.

(По материалам interfax-russia.ru)